Orange.

Ich habe fünfmal angefangen, diesen Post zu schreiben, aber irgendwie klappt es nicht, obwohl ich auf Deutsch recherchiert habe. Manchmal ist das halt so. Kurz gesagt habe ich gestern Nacht "Orange" zu Ende gelesen, den ersten Manga in meinem Leben, und der war definitiv ein Volltreffer. Vielleicht sollte ich öfter mal Bücher nach dem Titelbild aussuchen.

Es ist nicht so, dass ich gewartet habe, bis ich gut Japanisch kann, Manga habe ich einfach nie als eine Leseoption betrachtet. Aber jetzt finde ich, dass der sich eingentlich perfekt dazu eignet, umgangssprachliches Japanisch zu lernen. Orange ist außerdem schön gezeichnet, die Geschichte ist spannend (falls man Lovestories als solche überhaupt mag) und es gibt Furigana (also die Lesung von Kanjis). Das Ende hat mich nicht enttäuscht und ich habe viele alltägliche Phrasen und Redewendungen daraus gelernt. Ich schreibe es hier auch nur für den Fall, dass jemand von meinen Freunden gerade nach so etwas sucht.

Gleich schaue ich mir die erste Folge von dem Anime an. Wenn ich mich nicht irre, gibt es auch eine Verfilmung. Wie ich immer sage, von etwas Gutem kann man nie genug kriegen :D

P.S. Gehobenes Schreiben gibt es beim nächsten Mal, heute sind meine Gedanken eingefroren.

August.

Погода по большей части дерьмовая, ночами холодно спать с открытым окном. Я приучаю себя к здоровому питанию, постепенно прихожу в форму (очень, очень медленно), много читаю и наслаждаюсь тем, что у меня, наконец, есть время на размышления.

Перед отъездом в Японию я хотела попутешествовать по Европе, но как-то не сложилось. В Берлин поехать не удастся, ибо отель, три ночи в котором нам подарили, полностью забронирован до конца сентября. Через десять дней переезд, нужно уладить ещё много бюрократических неприятностей вроде академического отпуска и продления визы, а после переезда я буду прикована к почтовому ящику в ожидании документов из Японии, после чего у меня как минимум на десять дней заберут загранпаспорт.

Если всё же удастся, хочу слетать в Рим, на начало сентября есть очень дешевые билеты.

Вчера ночью начала читать "Атлант расправил плечи", потому что несколько моих русских друзей откровенно восхищались этим произведением, но, проведя предварительный ресёрч о писательнице и прочитав несколько рецензий на книгу, в том числе предисловие к ней, я поняла, что меня с вероятностью в 99% ждёт большое разочарование, ибо от одних высказываний писательницы о роли государства и правах коренных народов Америки на американскую землю меня начало тошнить. Отвращение к "радикальному объективизму и эгоизму" осело на самом дне моего сознания после прочтения введения, от которого у меня появилось ощущение, что мне вот-вот начнут навязывать "истинный путь" и объяснять, как жить. Не буду говорить, что к моему неприятию добавился тот факт, что эта писательница широко известна в кругах республиканцев, ибо я считаю, что Ницше тоже не виноват, что нацисты использовали его работы в идеологических целях. Как вы понимаете, после точки следует жирное "И ВСЁ ЖЕ".

Вообще, не знаю, насколько умно было читать Айн Рэнд сразу после Кавабаты, но контраст потрясающий. Я ещё раз вспомнила о своей нелюбви к сжатым и упакованным в лаконичные фразы мыслям, которые западные писатели продают за истину. Такие фразы прекрасно помещаются в один твит, и их можно скопировать и вставить в своё мировоззрение без изменений, не перерабатывая, ибо легко может показаться, что это уже конечная истина. Этим и опасны такие книги. Людям, не способным фильтровать и ресёрчить, такие вещи лучше вообще в руки не давать. Республиканцам, например... И меня не отпускает мысль, что Айн Рэнд отлично бы подружилась с Дональдом Трампом, и в этой мысли больше отвращения, чем во всех выше приведенных фактах.

Я сегодня утром подумала о том, что, будь у меня больше харизмы, я бы снимала видео о своих размышлениях на тему литературы, ибо это всегда спонтанные порывы, который проще высказать, чем описать. А ещё я всё утро сокрушаюсь по поводу того, что не могу ресёрчить японскую литературу на японском: попросту не хватает словарного запаса и иероглифов, хотя в японских интернетах куда больше можно найти, чем в русских, английских и немецких вместе взятых. Кажется, это очень печальный пост...

Всем добра.

А, да, у меня, наконец, появилась фотография с Дзюнко, сделанная в день, когда я пыталась обсудить с ней Кавабату на японском, пусть и поверхностно.

Yasunari Kawabata. Snow country.

Курс японской литературы вдохновил меня возобновить чтение японских авторов эпохи модерна. После бурной любви к краткой прозе Хигути Итиё и отторжения "Игры современников" Оэ Кэндзабуро, которую я не смогла дочитать и до половины, я решила перейти к эстетизму в произведениях первого японского лауреата Нобелевской премии по литературе, Ясунари Кавабата. Я начала с его раннего творчества, этапного романа "Снежная страна". Он по частям публиковался в газете (или журнале?), поэтому при ближайшем рассмотрении в нём можно найти некоторые несоответствия.

Роман повествует об эстете без особых занятий, легко увлекающемся интеллигенте, отстранённом наблюдателе, который ради забавы пишет и переводит статьи о европейском балете, хотя он не видел ни одного представления. Он не живёт, а лишь наблюдает за жизнью, реальность ускользает от него словно размытый облик. Уезжая от своей семьи из Токио, забывая о своей "реальной" жизни, он погружается в символический, эфемерный мир, скользящий, кажется, сквозь все шедевры японской литературы.

Симамура не мог понять, успокаивается он в присутствии Комако или же её тело, ставшее совсем близким, волнует его. Как бы то ни было, когда она уходила, его мысли бывали заняты только ею. Он вдруг начинал тосковать по женскому телу, и в то же время его начинали манить горы. Но и то и другое влечение наплывало как смутный мимолётный сон.

Несмотря на то, что "Снежная страна" была написана в сороковые годы двадцатого столетия, в ней нет ни одного намёка на войну. Возможно, это своего рода протест, попытка создать образ гармонии и тишины посредством описания природы. Порой мне казалось, что я могу увидеть пар от дыхания героев и почувствовать на коже такой знакомый мороз в ясные дни. В такие моменты во мне просыпалась ностальгия по сибирским зимам.

Симамура, ещё не успевший остыть от тепла вагона, не сразу ощутил холод. Но его испугал даже не сам холод, а основательная одежда жителей этого снежного края, где зимой он был впервые.

- Неужели здесь такие холода? Очень уж вы все закутаны...

- Да, господин. Мы все уже в зимнем. Особенно морозно по вечерам, когда после снегопада наступает ясная погода. Сейчас, должно быть, ниже нуля.

В снежной стране главный герой встречается с молодой гейшей, красота которой весьма подробно описана в книге, однако он сравнивает её красоту с красотой вещей. Например, её кожа фарфоровой белизны и губы словно бутон, а прочность её любви он сравнивает с прочностью крепа, который изнашивается даже при бережном обращении. Эта девушка объединяет в себе чистоту души и обжигающе холодную красоту, как морозный воздух зимними ночами. Он видит её любовь к нему, но в самом себе не находит отклика, его чувства поверхностны.

И чем неудержимее, чем исступленнее стремилась к нему Комако, тем больше он изводился от собственного оцепенения, словно он лишь наблюдал за ней с какой-то звериной жестокостью, с хищной безжалостностью. [...] Симамура даже слышал глухой звук, словно Комако всё время бьется о деревянную стену. И ещё было у него такое ощущение, будто он весь, до самого сердца, засыпан снегом.

Когда массажистка ушла, Симамура продолжал лежать и самозабвенно смаковать свою показную бесчувственность. В ней было что-то опасное, привкус какого-то риска. И от этого у него появилось ощущение, что всё его существо - до самого донышка - покрывается ледяной коркой.

Другая девушка, которую он встречает в самом начале произведения, является объектом его нереализованного вожделения на протяжении всей книги. И нет чёткого описания её внешности, она словно набросок, светлячок, плывущий по волнам вечерних сумерек, однако именно она играет ключевую роль в понимании характера главного героя.

Её голос был до боли прекрасен. Казалось, он рассыпается эхом по снежной пустыне ночи, но не теряет своего высокого звучания.

Начальная и конечная сцены книги произвели на меня самое глубокое впечатление, в них раскрывается сущность наблюдателя. Начиная произведение с холодной снежной ночи и заканчивая его обжигающим огнём, он как бы проводит аналогию между внешней сдержанностью и внутренней чувственностью. Эстетизм здесь выражается в обостренном восприятии прекрасного, в способности увидеть красоту и оценить любые её проявления. Действие романа уходит на задний план, выводя вперёд ускользающий мир, наполненный символами, живописными картинами и ассоциациями.

Симамура с большим вниманием наблюдал, как умирают мотыльки. Наступало осеннее похолодание, в номер Симамуры каждый день залетали насекомые и, мёртвые, падали на татами. Кузнечики переворачивались на спину и больше уже не поднимались. Пчёлы валились на бок, потом проползали ещё немного и замирали. Их смерть была естественной, как смена времен года. Казалось, что насекомые умирают тихо и безболезненно, но при внимательном наблюдении можно было увидеть и у них агонию. Крылышки, лапки, усики - всё у них дрожало мелкой дрожью. Для этих маленьких смертей пространство в восемь татами было гигантским.

Так главный герой наблюдает за смертью, даже в пожаре он видит красоту огня и наблюдает за тем, как человеческое тело падает из горящего дома на землю.

На балконе второго этажа, откуда упала Йоко, несколько балок накренилось и запылало прямо над её лицом. Её прекрасные глаза были закрыты. Подбородок высоко поднят. Линия шеи удлинилась. Отблеск огня, колеблясь, прошёл по её бледному лицу. Симамура вдруг вспомнил тот поезд. Он ехал на свидание с Комако. Лицо Йоко отражалось в оконном стекле, и в этом лице вдруг вспыхнул огонёк, горевший далеко в поле. Это мгновенное воспоминание высветило все месяцы и годы, которые он был с Комако. И в этом снова были неодолимая боль и печаль.

Окончание книги и меня заставило на некоторое время выпасть из реальности, настолько сильны эти образы. Хотя сейчас я думаю, что на самом деле у этого романа нет ни начала, ни окончания.

Услышав в голосе безумие отчаяния, Симамура рванулся, хотел броситься к ней, но пошатнулся, оттертый мужчинами, пытавшимися взять из рук Комако тело Йоко. Когда он, едва устояв на ногах, поднял глаза, Млечный Путь, с грохотом низвергаясь, надвигался прямо на него.

Наверное, этот пост трудно назвать "анализом произведения", но мне хотелось попытаться передать, почему я так глубоко очарована и потрясена этой книгой. Я в восторге от того, как Кавабата использует сравнения и аллегории, эстетика его текстов заставляет буквы превращаться в живые картины, в фильм, который смотришь через полупрозрачный занавес. Мне бы очень хотелось прочитать "Снежную страну" на японском, хотя я даже не могу представить, когда моё знание иероглифов достигнет соответствующего уровня. И я надеюсь, что выразительные цитаты и моё поклонение данному виду литературы сподвигнет моих читателей на прочтение этой книги.

P.S. У меня завелась традиция читать несколько книг одного автора подряд, поэтому сейчас я читаю более позднее произведение Ясунари Кавабата, "Тысячекрылый журавль". Не знаю, когда о нём выйдет пост, но я постараюсь не копить наброски для постов на рабочем столе, а то уже правда есть негде.

Nigorie. Higuchi Ichiyo.

Вчера ночью дочитала "Мутный поток" Хигути Итиё. Мне кажется, что перевод слегка хромает, но не перебивает впечатление от её прозы.

Действие рассказа так же происходит в увеселительном квартале Ёсивара, и в центре повествования всё те же безысходность, отчаяние и отвращение к жизни. Разница в том, что в предыдущей новелле предрешённость была лишь начерчена лёгкой кистью на заднем плане, а здесь она представлена со всей ясностью.

В этих небольших произведениях так и сквозит дух "плывущего мира", свойственного японскому искусству периода Эдо, - мира ускользающего, бренного и недолговечного. В этом прелесть японской эстетики, и судьба, постигающая героев, это судьба каждого, кто обладает чувствительным восприятием реальности.

По уровню безысходности рассказы Хигути Итиё напоминают "Бремя страстей человеческих" Моэма, только читать не так мучительно и слог приятнее, хотя по длине предложений этот перевод мог бы потягаться с "Войной и миром".
В обеих новеллах не найти пафосных, обобщающих выражений о природе вещей, которые так свойственны европейской литературе, так что если бы мне захотелось процитировать какой-нибудь особо выразительный отрывок, вряд ли удалось бы найти такой. Японская литература не диктует истину звонкими, остроумными фразами, она прячет её в утренней дымке над над рисовым полем и заставляет читателя чувствовать, ощущать её.
Одна старая знакомая когда-то написала о "Маленьком принце", что "эту книгу можно разбирать на цитаты", и выразила тем самым, по моему мнению, весьма характерную черту европейской литературы: склонность сжимать мысль до такого размера, чтобы она поместилась в один твит.
Японская литература, напротив, это одно целое, не поддающееся разложению на концентрированные истины. Тем не менее, я приведу здесь один отрывок, который поразил меня своей эстетикой и красотой описательных средств.

[...похоже, вечером она сидит перед зеркалом и льет слезы; ведь Орики из Кикунои - не воплощение злого духа; когда-то ее постигло несчастье, и она погрузилась в мутный поток, предалась лжи и утехам с гостями; чувства ее, те, что были заметны со стороны, - тонкостью напоминая бумагу из Ёсино, - легки и мимолетны, словно мерцание светлячков; за столетия девицы, занятые в этом ремесле, притерпелись к слезам, случалось, на их глазах мужчины из-за них кончали с собой, а они отворачивались, едва выговорив «сочувствую»; вопреки этому хорошо усвоенному безразличию, собственная душа Орики иногда разрывалась от ужаса и печали, и тогда в слезах, стыдясь сторонних глаз, она пряталась в нишу на втором этаже выплакивать горе; она не делилась с подругами своими бедами, таилась, и ее считали сильной, даже прозвали «крепкой девочкой», не понимая, что она уязвима, словно надорванная паутина, - тронешь и нет ее...]

 (с) "Мутный поток"

Takekurabe. Higuchi Ichiyo.

В этом семестре у меня наконец-то начался курс японской литературы, который я не застала во время учёбы в новосибирском педе, и потому очень ждала. Профессор представляет нам различные направления японской литературы, основных представителей каждого течения и их главные работы, так что я решила прочитать все произведения из списка литературы, которые найду в свободном доступе в интернете. Так как я не нашла ни одной книги Фтабатэя Симэя, начала погружение в мир японской литературы с женщины - Хигути Итиё. Она стала одной из первых женщин-писателей в истории современной японской литературы и заслужила широкое признание, несмотря на то что умерла в двадцать четыре года. Её изображение даже поместили на банкноту в 5000 йен - чтобы разбавить мужчин и удовлетворить требования современного общества к равенству между мужчиной и женщиной.

Первая книга, которую я прочитала - "Сверстники", произвела на меня огромное впечатление. Я несколько дней думала как об отдельных частях произведения, так и о его посыле в целом. Потом я почитала анализ и рецензии, и меня прихлопнуло во второй раз, потому что всё бессознательное стало явным.

Как "Сверстники", так и "Мутный поток", новелла, которую я сейчас читаю, довольно короткие произведения, так что их можно прочесть на одном дыхании, или за пятью кружками чая. Однако, оба произведения наполнены аутентичными деталями, которые нуждаются в объяснении для любого, кто не может назвать себя экспертом в области японской культуры, без их понимания теряется половина смысла, а эстетика пропадет полностью. Однако, именно в эту истинную японскую эстетику я влюбилась с самых первых страниц "Сверстников". Её можно найти в разбавленном виде во многих произведениях японских авторов, а также в концентрированном виде в японской поэзии. Я двадцать раз попыталась описать, что я имею в виду, но в итоге плюнула - читайте и впитывайте!

Сама новелла повествует о жизни юных подростков в окрестностях Ёсивары - токийского района Красных Фонарей эпохи Эдо. Каждый из главных героев новеллы - молодая, становящаяся личность, полная надежд и стремлений, однако по мере взросления каждый встаёт на предначертанный ему путь: сын священника отправляется в монастырскую школу, внук роставщицы учится собирать деньги и готовится перенять семейное дело, а сестра проститутки начинает работать в том же "весёлом доме". При этом весь роман построен на лёгком тумане недосказанности, отчего все разрывающие детское сердце чувства ещё больше заставляют щемить собственное. Символы и полутоны пронизывают произведение и создают неповторимое, истинно японское настроение, которое не отпускает читателя до самого конца.

Сейчас я читаю "Мутный поток", главная героиня которого также является гейшей из квартала Красных Фонарей, что позволяет говорить о том, что Хигути Итиё пыталась описать нелёгкую жизнь и положение женщины в Японии конца девятнадцатого века. Однако ей удалось создать не только образ женщины, но и образ целой эпохи.

P.S. Так как я читаю её книги в переводе, мне трудно судить о стиле. Русский перевод довольно старомоден, но к этому быстро привыкаешь и перестаёшь замечать.

Я решила поискать в нашей библиотеке научные работы по Хигути Итиё, ибо мне хочется углубиться в её новеллы и понять всё то, что осталось между строк. К сожалению, на просторах русского интернета трудно найти стояющую информацию о японских авторах современности.

Мой профессор по литературе предложил мне написать у него бакалаврскую работу по восприятию Хигути Итиё в России, но я пребываю в сомнениях, что смогу достать достаточно материала для исследования.

Fahrenheit 451.

Уже, наверное, месяца два как дочитала роман Бредбери "451 градус по Фаренгейту", до сих пор не совсем понимаю, что я хочу о нём написать. С одной стороны, я люблю выглядеть очень умной, с другой, мне не хочется писать о конфликте человека и техники или об антимодели американской мечты. Единственное, что меня действительно интересовало - это новое сочетание двух больных тем человечества: феномен массовости и тенденция к сокращению книг и упрощению содержания.

Чем ярче бросается в глаза стремление быть похожим на других и соответствовать массе, тем романтичнее становится образ девочки, которая собирает каштаны и нюхает ромашки, отторгая привычную жизнь в социуме. Мечтательность: кто из нас может таким похвастаться? Забавно то, что все мы - мечтатели, просто боимся быть непонятными. Это и правда неприятное чувство, загоняющее нас назад в стадо.

Бредбери - потрясающий писатель, способный прочувствовать каждый солнечный лучик, залезть в шкуру каждого своего персонажа и изнутри прочувствовать его мурашки. Как можно не влюбиться в эту чистую девочку, размышляющую о простых, но истинных вещах, так, как на это способен только ребенок?

Один единственный вопрос, задать который отваживаются лишь немногие, вопрос, закопанный в землю социальным долгом, общественными ожиданиями, системой, предписанным образом жизни, распорядком, нормами и критериями нормальности.

Внимание вопрос: а вы вообще счастливы?

А вы почувствуете, как капли начнут щекотать лицо, когда пойдет дождь? Вы, непременно, остановитесь посмотреть, как прекрасны лепестки сакуры на ветру. А вы пытались представить себя одним из этих лепестков?

Такие книги и такие персонажи жизненно необходимы каждому из нас. Они пробуждают в нас любовь к жизни, заставляют выйти за рамки своего восприятия действительности, стать кем-то третьим и понаблюдать за собственной жизнью как бы издалека.

Сколько часов в день вы проводите за телевизором? Замечаете ли вы, что он перекрикивает ваши собственные мысли? Замечали ли вы, что он затыкает вам рот? Как часто вы слушаете музыку, смотрите фильмы, переписываетесь с друзьями? Как глубоко потребление идей и эмоций извне поглотило ваши собственные? Столько часов, минут или секунд в день вы проводите в полной тишине? Вы хотя бы замечаете, что вы думаете?

Я иногда удивляюсь, насколько поверхностно мы живём. Мы не переживаем, не вдумываемся, не останавливаемся, используем друг друга как одноразовые носовые платки. Мы любим и ненавидим, ни секунды не спрашивая себя, почему и зачем.

Мы устали от бесконечного потока информации, ничто не способно нас удивить или заинтересовать, мы отучились сочувствовать, превратились в непробиваемый эмоциональный кокон и утеряли вместе с тем понимание, зачем мы живём и зачем мы день изо дня делаем то, что делаем. Рефлексия о собственной жизни - это опасный путь, который всегда приводит к развилке: или освобождение, или отчаяние.

Psychologische Aspekte zur Frage eines garantierten Einkommens für alle. Erich Fromm.

Der heutige Mensch hat einen grenzenlosen Hunger nach immer mehr Konsum. Das hat folgende Konsequenzen: Da die Gier nach Konsum keine Grenzen mehr kennt, und da in absehbarer Zukunft keine Wirtschaft genug produzieren kann, um einem jeden einen unbegrenzten Konsum zu ermöglichen, kann es (psychologisch gesehen) niemals einen echten Überfluß geben, solange die Charakterstruktur des homo consumens vorherrschend ist. Der Gierige wird immer Mangel leiden, da er nie genug bekommt, ganz gleich, wieviel er hat. Außerdem möchte er alles, was die andern haben, auch besitzen und sieht in ihnen seine Konkurrenten. Daher ist er im Grunde isoliert und voller Angst. Er kann Kunst und andere kulturelle Anregungen nie wirklich genießen, weil er immer mehr haben möchte. Das bedeutet aber, daß die, welche auf dem Niveau des garantierten Einkommens leben würden, sich frustriert und minderwertig fühlten und daß die, welche mehr verdienen, Gefangene der Umstände bleiben würden, weil sie Angst hätten, die Möglichkeit zu einem maximalen Konsum einzubüßen. Aus diesen Gründen glaube ich, daß das garantierte Einkommen nur gewisse (wirtschaftliche und soziale) Probleme lösen würde, daß es aber nicht die erwünschte radikale Wirkung hätte, wenn wir nicht gleichzeitig das Prinzip des maximalen Konsums aufgeben.

(c) Erich Fromm, "Psychologische Aspekte zur Frage eines garantierten Einkommens für alle" 1966.

С научной точки зрения уже, можно сказать, допотопная статья, но всё ещё актуальная и увлекательная. Особенно в контексте проблематики социального государства в Германии.
У меня сейчас совершенно нет времени на изучение тем, релевантных для современного общества, но вероятность, что я когда-нибудь напишу что-то подробное на этот счёт, всё ещё существует.
Перевод стащила, самой лень.

Современный человек испытывает ненасытное стремление ко все большему и большему потреблению. Поскольку алчности нет предела, и в обозримом будущем никакая экономика не сможет произвести продукции в таком количестве, чтобы каждый член общества мог потреблять неограниченно, «изобилие» (в психологическом смысле) недостижимо, пока доминирует структура характера homo consumens. Для алчного человека всегда имеет место нехватка, поскольку ему всегда мало того, что он имеет, как бы богат он ни был. Более того: он завидует и состязается со всеми вокруг; поэтому он чувствует себя изолированным и испуганным. Он не в состоянии по-настоящему наслаждаться искусством и другими культурными ценностями, поскольку в основе своей остается жадным. Это значит, что люди, экономический статус которых остается на уровне гарантированного дохода, будут чувствовать себя разочарованными и не имеющими ценности, а те, кто зарабатывает больше, останутся пленниками обстоятельств, так как будут бояться потерять возможность максимального потребления. По этим причинам я полагаю, что гарантированный доход без изменения принципа максимального потребления разрешит только некоторые экономические и социальные проблемы, но не окажет того радикального воздействия, которое должен был бы произвести.
(с)

Вообще, эту статью, конечно, лучше целиком прочитать. Она крутая.

Rudernde Hunde.

Я уже рассказывала эту историю, но в этот раз - до конца.

Как-то раз, ожидая поезда и прогуливаясь по привокзальным улочкам Бонна, я наткнулась на крошечную книжную лавку с полками, до потолка заставленными старинными фолиантами, и лестницей. Хозяйка магазина стояла снаружи и раскладывала книги на распродажу. Она посоветовала мне книгу "Гребущие собаки" и пообещала, что мне понравится.

И знаете что? Я просто влюбилась в этот сборник ироничных, и в то же время легкомысленных, забавных, меланхоличных миниатюр, наполненных своей особой жизненной философией. Буквально в каждом рассказе - своя глубокая мудрость, выписанная лёгким пером.

Это уютные рассказы о людях и их странностях, о неловкости и мечтательности, о волшебстве обыденности. От том, как люди похожи на животных, и о том, как животные похожи на людей, на их лучшие версии. Эти симпатичные истории сочетают в идеальной пропорции доброту, сентиментальность и грусть. В такое трудно не влюбиться. Наверное, именно благодаря этой книге я таскаю в университет ананасы.

Кроме того, эта книга явилась переломным моментом в моём восприятии художественной литературы. Моя собственная жизнь начала представляться мне сборником сентиментальных историй. Вот как будто ты проживаешь жизнь, и сам рассказываешь себе о ней. У любителей кино, должно быть, часто присутствует ощущение, что они - герои собственного фильма длинною в жизнь.

"Они стоят на платформе, один на расстоянии метра от другого. Один метр по окружности - зона одиночества".

И после этих рассказов я смотрю на людей, и они становятся персонажами вроде "мужчины с жёлтым галстуком" или "бездомного музыканта с большой собакой". И у каждого - свои трагичные миниатюры.

"И нет уже на свете этих пахучих кустов смородины, и дачи тоже нет, а скоро и не станет улицы, на которой она стояла. После его смерти ничто больше не отделяло это покосившееся умиротворение от разрухи".

К сожалению, я не нашла перевода этого сборника на русский язык, поэтому меня посетила идея самостоятельно перевести некоторые рассказы в этом блоге. Я, конечно, не знаю, когда у меня руки до этого дойдут, но, надеюсь, скоро. Такие истории полезно читать перед Рождеством.

The new era of positive psychology.

Позитивное уравновешивается негативным. Мой телефон украли до того, как я дочитала "Иметь или быть" Фромма, зато в старом телефоне обнаружилась "Новая позитивная психология", которую я на днях до конца оцифровала в свой архив мудрости.

Книга, собственно, о новом взгляде на психологию - не только как на науку о психических расстройствах и отклонениях, но также и о счастье и способах его достижения, о смысле жизни, о воспитании позитивного мышления, о развитии и реализации собственных качеств. Меня очень поразила его концепция "воспитанной беспомощности", ибо я сама пришла однажды давно к сходному выводу, наблюдая за населением своей страны, хотя моя гипотеза лежала в совершенно иной плоскости. У меня в процессе более близкого знакомства с теорией эволюции то и дело возникала мысль о том, что в русском народе заложена некая изначальная безысходность, жертвенная подчиненность судьбы внешним обстоятельствам, так что я для себя потихоньку решила, что в русском человеке заложен "ген обречённости". Что-то в этом есть. Ну да.

В общем, возвращаясь к теме: автор долгое время работал с пациентами, выслушивая их (как я могу предположить) схожие жалобы о депрессиях, о том, какими несчастными они себя чувствуют, несмотря на материальное благополучие, и решил раз и навсегда с этим покончить, основав целое направление, ищущее западновидную панацею от всех депрессий. Я вкладываю в слово "западный" этот самый негативный оттенок, потому что придерживаюсь мнения, что современная психология избрала неверный (или, по крайней мере, весьма ограниченный) путь, признав лечение путём общения с психологом традиционным западным методом, отвергнув при этом многие другие аспекты. Например, тот факт, что многие психические проблемы происходят из того, что люди забывают о своей природе, из несоответствия условий, для которых мы были предназначены эволюционно, тем, в которых мы живём. Это часто проблема такая же телесная, как и психическая, и решаться должна соответствующими методами. В этом плане я считаю медитацию и все прочие восточные средства куда более продвинутыми и успешными на этом рынке душевного здоровья.

Однако мне, как человеку европейского образа мышления, необходимы стройные теории и основанные на подборке фактов объяснения. И в этом плане, я считаю, книга сдувает пыль со многих давно и надёжно забытых простых истин, которые полезно применять к себе каждый раз, как захочется поныть.

Одним из центральных тезисов является развитие в себе оптимизма путём критического анализа пессимистических мыслей. Внимание! Я очень трепетно отношусь к критическому анализу, поэтому не надо его, пожалуйста, путать с внушением "позитивных установок": это средство для тех, кто непременно нуждается в вере. Для людей аналитического (чтобы не назвать его критическим) склада ума необходимы доказательства, реальные факты.

Я, если признаться, тихий фанат критического анализа. Он как наркотик: под его воздействием с привычных социальных явлений (самое простое - предубеждения, национализм, ревность, тяга к обладанию, жалость к себе и прочее до бесконечности) спадает вся шелуха. Несравненное чувство адекватности и осознания истинных причин человеческого поведения.

На самом деле, мне и самой не чуждо состояние "скольжения вниз по нисходящей спирали", когда всё начинается с предчувствия негативных впечатлений, которое вгоняет в ступор и лишает способности действовать; это ощущение, как лёгкий подземный толчок, вызывает собой лавину негативных эмоций и переживаний, которые, цепляясь одно за другое, тянут на дно. Но, в отличие от снежной лавины, этот процесс можно остановить, приучаясь с помощью критического подхода к собственным мыслям выискивать этот момент ступора и заставлять себя "взбираться вверх по восходящей спирали". Короче, мыслить позитивно.

А это для меня.

Дефиниция удовольствия и удовлетворения. Удовольствие - это непродолжительное ощущение счастья, которое заканчивается в момент исчезновения внешнего стимулятора и растворяется в повседневности, почти не оставляя следа. Со временем оно вызывает привыкание и требует всё более мощных стимуляций. Удовольствия опасны ещё и тем, что их получение часто не требует особых усилий. Достоинства и выдающиеся качества остаются при этом незадействованными, что приводит к увяданию личности, и, как следствие, депрессии. Ибо, как утверждал мой преподаватель по социоинформатике, стремление к самореализации - одна из основных человеческих потребностей. 

Удовлетворение же характеризуется наличием ясной цели, сосредоточенностью и погруженностью в деятельность, во время выполнения которой исчезает восприятие себя и времени, наступает полное отсутствие эмоций, самозабвение". Селигман называет это состояние "состоянием потока", и оно мне очень хорошо знакомо. Это то самое чувство, которое помогло мне определиться с моим индивидуальным предназначением, с целью в жизни и тем, чем я хочу в ней заниматься.

Заключение.

Я бы исключила из книги (практически любой американской) треть малоинформативного текста, как и Вы, возможно, запретили бы мой блог за графоманию, но, к счастью и облегчению для всех нас, автор решает. Тем не менее, там много всего интересного написано, так что я не пожалела, что прочитала. Лично меня больше всего затягивали рассказы автора о том, как он и его жена воспитывают собственных детей, и вообще о приложении позитивной психологии к педагогике, ибо эту область знания я считаю одной из самых (чрезвычайно) важных в гуманитарной сфере.

P.S. Опять у меня никаких оттенков серого. Чем больше в моей жизни публицистики, тем меньше в ней места ванили. Я превращаюсь в настоящего бесчувственного ученого.

Mittel zum Zweck.

Слова - это сосуды, наполненные переполняющими их переживаниями. Слова лишь указывают на некое переживание, но сами не являются переживанием. В тот момент, когда с помощью мыслей и слов я выражаю то, что я испытываю, само переживание уже исчезает: оно иссушается, омертвляется - от него остается одна лишь мысль. Следовательно, бытие невозможно описать словами, и приобщиться к нему можно, только разделив мой опыт. В структуре обладания правят мёртвые слова, в структуре бытия - живой невыразимый опыт (а также, разумеется, мышление, живое и продуктивное).

Лучше всего, вероятно, модус бытия может быть описан символически, как это предложил мне Макс Хунзигер: синий стакан кажется синим, когда через него проходит свет, потому что он поглощает все другие цвета и, таким образом, не пропускает их. Значит, мы называем стакан "синим" именно потому, что он не задерживает синие волны, то есть не по признаку того, что он сохраняет, а по признаку того, что он сквозь себя пропускает.

Лишь по мере того, как мы начинаем отказываться от обладания, то есть небытия, а значит, перестаём связывать свою безопасность и чувство идентичности с тем, что мы имеем, и держаться за своё "я" и свою собственность, может возникнуть новый способ существования - бытие. "Быть" - значит отказаться от своего эгоцентризма и себялюбия, или, пользуясь выражением мистиков, стать "незаполненным" и "нищим".

Однако большинство людей считают, что отказаться от своей ориентации на обладание слишком трудно; любая попытка сделать это вызывает у них сильное беспокойство, будто они лишились всего, что давало им ощущение безопасности, будто их, не умеющих плавать, бросили в пучину волн. Им невдомёк, что, отбросив костыль, которым служит для них их собственность, они начнут полагаться на свои собственные силы и ходить на собственных ногах. То, что их удерживает, - это иллюзия, будто они не могут ходить самостоятельно, будто они рухнут, если не будут опираться на вещи, которыми они обладают.

(с) "Иметь или быть" Эриха Фромма

Я собираюсь (в кто знает каком далёком будущем) написать обширный, изобилующий цитатами пост-обзор о всех работах Фромма, которые я прочитала, но некоторые куски его произведений мне хочется запостить как отдельную мысль. Вообще, наверное, стоит извиниться за такое количество чужого контента в моём блоге, просто я рассматриваю его (блог) не только и не столько как дневник о моей жизни и моих мыслях, скорее я хочу превратить его в собрание всего духовного материала, когда-либо оказавшего влияние на моё становление как личности, будь то поэзия, проза, буддийская мудрость или что угодно другое.

Я бы и не подумала прояснять это, если бы на днях у меня с моим горе-другом не состоялся следующий диалог:

- Ты что, крадёшь чужие стихи и выдаешь их за свои?

- Нет, я ведь всегда подписываю внизу имя автора.

- Но ты публикуешь их в своем блоге, то есть ты их крадёшь? Зачем постить то, что не придумал сам?

Ещё я часто слышу, что у меня нет собственных мыслей, я только и могу, что выдавать мысли умных людей за свои. Я и не утверждала, что я гений, одарённый особой чувствительностью к бытию, и если мои мысли совпадают с мыслями другого человека, который смог их удачнее выразить, то почему бы мне не использовать его слова?

В общем, я буду просто дальше делать то, что считаю должным.

Nothing special, just a couple of thoughts that came to my head during the day.

Я вообще нормальный человек? Мне стало легко читать немецкие тексты, я могу сконцентрироваться и погрузиться в чтение, обращаю внимание на стиль и структуру предложений, на оттенок прилагательных (насколько это возможно) и подтекст: всё то, на что я с начала университетской жизни приучала себя обращать внимание. Зато на родном языке я и абзаца не могу прочитать без того, чтобы забыть, о чём шла речь в предыдущем, или вспомнить какую-нибудь историю из прошлого. Вообще, беспорядочные воспоминания, врывающиеся в чтение, напрямую свидетельствуют о невозможности сосредоточиться на чтении, что меня удручает, учитывая, что я читаю серьезную работу по психологии и философии, а не бульварный роман.

Кстати, сегодня наткнулась в интернетах на немецкий видеообзор новинок (относительных) литературы. Меня не удивила рецензия (порадовало, что отрицательная) на "Пятьдесят оттенков серого", но я была в шоке, что кто-то в здравом уме тратит время на обзор и рецензирование детективных романов и ужастиков в прозе. Я не знаю, что руководит людьми, которые это читают, но давать оценку - это не анонсировать сюжетную линию. Это рассуждение о философском, морально-нравственном, духовном, в конце концов, содержании произведения.

А что можно сказать об ужастике, детективе, мыльной опере или скандальном двухсотстраничном (!) пустословии о подростке, выращенном современной цивилизацией безнравственности, бросающемся на каждого встреченного в подворотне и пытающегося насмехаться над отвращением, которое он намеренно вызывает у окружающих. Кстати, слово "намеренно" мне пришлось переводить с немецкого, потому что оно мне никак не могло вспомниться.

В общем, пустая трата ютубоминут.

Предлагаю всем (и самой себе) перестать вестись на полку бестселлеров в книжных магазинах и тонну маркетинга, и начать читать действительно стоящую литературу.

P.S. Вы тоже заметили, что у меня каждый второй пост заканчивается призывом? Что-то я постепенно начинаю напоминать себе молодого Муссолини.

La solitudine dei numeri primi.

"Одиночество простых чисел" Паоло Джордано.

... среди простых чисел есть совсем особенные. Математики называют их парными, или числами-близнецами. Это пары простых чисел, которые стоят рядом, то есть почти рядом, потому что между ними всегда оказывается натуральное число, которое мешает им по-настоящему соприкоснуться... истинная их судьба - всегда оставаться в одиночестве.

Вот мне, если честно, многое хочется сказать об этой книге, но как-то мысли всё никак не соберутся в некий единый образ. Независимо от того, что конкретно я думаю об этой книге, нельзя отрицать, что она, будучи (как доказательство) европейским бестселлером, является знаковой для складывающейся в обществе тенденции межличностных отношений, и отражает внутреннее состояние современного человека.

На слове "современный" я, конечно, споткнулась и задумалась о том, стоит ли так ограничивать одиночество. И всё же, если судить по литературе, оно пронизывает человеческую историю, приспосабливаясь к эпохе. То есть, для каждого социально-исторического отрезка - своё аутентичное чувство одиночества.

В этой книге одиночество - это два простых числа, которые стоят совсем рядом друг с другом, но между ними есть ещё одна цифра - абстрактно выражаясь, пространство, разделяющая бездна, - не дающая им соприкоснуться. И я хочу подчеркнуть, что роман этот, несмотря на повсеместные заголовки рецензий и аннотаций вроде "Пронзительный роман о любви" или "Der große Roman einer unvollendeten Liebe", совсем или не столько о любви, сколько именно об одиночестве. А значит, о боли совсем другого рода. И лёгкий язык - это единственное, что уравновешивает бешеное психологическое угнетение со стороны главных героев. Это боль безысходности и отрешенности, мазохистская боль человека, который всеми своими силами вгрызается в своё страдание. Причём это глубокое неразрешимое страдание пронизывает не только историю двух главных героев. У всех второстепенных героев - свой душевный "перелом", на котором они замыкаются; они заболевают своей болью, и выросшее на ней одиночество поражает связи между героями, пока эти нити с концом не рвутся.

И дело здесь совсем не в том, что сила притяжения любви не сумела преодолеть отталкивающую силу разрушающего прошлого, просто это такие люди - люди, которых что-то надломило, и они не нашли ничего лучше, чем доломать себя до конца и найти в этом какое-то собственное удовлетворение. Если говорить в моих любимых терминах, эти герои - неадекватные (хотя и вполне реальные), они состоят из энтропии, их атомы не взаимодействуют между собой, они атакуют друг друга.

Самая интересная (с точки зрения моей рецензии) личность в этой книге - это Маттиа. В него писатель вложил всю свою душу. Маттиа свою потерю переживает путем бегства в психологическое заточение, он высушивает свои социальные контакты, просчитывая траекторию движения языка в поцелуе, подсчитывая количество крыш, пытаясь вписать человека в мир чётких математических формул. Он не в состоянии действовать. Он парализован чувством вины. Любая близость для него - это нарушение личного пространства, единственное место, где он чувствует себя в безопасности, это его убогая квартира в Англии, в которой как будто никто не живёт, так мало там от человеческого тепла и уюта. И стройные вычисления - это то убежище, где он прячется от реальности.

Короче, я не хочу ничего категорически плохого говорить, но книга вполне типична для нашего поколения. Культ страдания и превознесения своей душевной инвалидности, неспособности любить и создавать, признавать свою вину, анализировать и исправлять. А если попытки и предпринимались, то это была лишь флуктуация, случайный порядок в бесконечном хаосе.

Эта книга - о мазохистской любви к страданию и одиночеству. И ни о какой другой любви. Эта книга - о людях, о нас. О столь многих из нас. Вообще, неудивительно, что у неё такой большой успех. Многих ведь возбуждают шрамы. Даже тех, кто об этом, может быть, и не подозревает.

Кстати, я давно натыкалась на чью-то замечательную фразу: "Эту книгу с тем же успехом можно было назвать "Одиночество параллельных прямых".

Если говорить о литературных средствах, стоит упомянуть о моей бесконечно страстной любви к современной литературе минимализма, где описание внешности персонажей сведено лишь к вычерчиванию лёгкого силуэта, некоего общего представления, снабженного парой деталей, придающих героям индивидуальности и позволяющих избежать размытого шаблонного типажа. Я люблю это практически полное отсутствие описаний пейзажей, ландшафтов, мебели и всего, чем наполняли свои произведения представители литературного реализма. Как я уже писала, современная литература обращает свой взор на внутренний мир, переживания и мысли героя напрямую, не используя для этого какие-либо внешние средства. Все софиты направлены именно туда, внутрь, и теперь материальный мир лишь оттеняет и дополняет картину внутреннего состояния героя, тогда как прежде мысли и настроения персонажей, их эпохи передавались как бы сквозь призму этих "синих занавесок", "жёлтых обоев" и "дуба Болконского".
Ещё одна небольшая, но весомая и любопытная особенность этой книги состоит в том, что главы в ней заканчиваются в момент кульминации, а о том, что было дальше и какие последствия были у того или иного события, читатель узнаёт в последующих главах, как бы между прочим. Например [ВНИМАНИЕ, СПОЙЛЕР], в первой главе повествуется о том, как главная героиня съехала на закрытую трассу и попала в горнолыжную аварию, и заканчивается тем, что она лежит в снегу, и вокруг смеркается [а-ля занавес опускается]. Через одну главу мы наталкиваемся на что-то вроде "Он так пристально на неё посмотрел, что и её здоровая нога одеревенела". И этот приём прослеживается на протяжении всей книги, держа читателя в напряжении и поддерживая интерес.

И, напоследок, несколько слов о женском образе. Во-первых, меня возмутил этот подросток с кучей комплексов из американской трагедии пубертатного периода. Подросток превратился в женщину, бережно охраняющую свои комплексы и психические расстройства. Я хотела было во второй раз (в первый - во время чтения "Лучшего средства от северного ветра") возмутиться этим повторяющимся образом нервной истерички, но оглянулась на свой собственный опыт и поняла, что главная героиня - это актуальный для западного общества собирательный образ от подростка-неудачницы, пытающейся всеми силами добиться принадлежности, быть такой, как другие девочки: стройной, красивой, популярной, и ненавидящей себя за свою телесную неполноценность, до нервной вечно худеющей истерички, второго популярного женского образа современности.


P.S. Как писал Эрих Фромм, два человека решают проблему одиночества, умножая его на два. Если верить этой книге, то тенденция развивается, и люди вообще разучились умножать, они могут только делить. На единицу и на себя самих. Ибо все мы простые числа, так или иначе.

Today is my Brodsky's day.

Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок — меню обширное и скучное. В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить и увеличиваете вакуум безответственности, который так любят заполнять демоны и демагоги, ибо парализованная воля — не радость для ангелов.  

Вообще, старайтесь уважать жизнь не только за её прелести, но и за её трудности. Они составляют часть игры, и хорошо в них то, что они не являются обманом. Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном хорошо ей известном языке.

Бродский. Всегда актуален.

Jane Eyre.

Сижу на траве в своих хипстерских джинсах и читаю "Джейн Эйр".

Кажется, я опоздала со всем этим лет на шесть.

Почему я до сих пор читаю и люблю подобные викторианские романы? Меня определенно никогда не могла заинтересовать идея любви, запертой в клетку "гордости и предубеждений", бесконечные страдания из-за недомолвок, мучение мезальянса и т.п. Меня вдохновляет образ женщины - стремящейся к независимости и саморазвитию, сильной характером, держащейся своих твердых принципов, равной мужчине по интеллекту. Этот образ личности, борющейся за своё право быть именно личностью, с о своими мыслями и чувствами, желаниями и стремлениями, уже, конечно, практически не актуален в наше время, и всё же он вдохновляет, напоминая прибрежные скалы, готовые выдержать самый мощный натиск волн.

Не могу здесь не упомянуть ещё одной темы (которой, впрочем, не хочу сейчас подробно касаться), которая вызывает у меня живой интерес: религиозность. Для Джейн Эйр это означало безропотное принятие своей судьбы, полное подчинение воле Божьей и его законам. Её вера придавала ей стойкость, помогала противиться собственным желаниям, выдерживать все трудности и лишения, выпавшие на её долю. Религиозность, по моему скромному мнению, заставила её навернуть добротный круг вокруг собственного счастья, хотя в конце концов всё закончилось как подобает христианскому счастливому концу. В этом плане меня больше привлекает атеизм и реалистичный взгляд на вещи Скарлетт О'Хара.

Будучи неконченным культурологом, обращаешь внимание, конечно, и на детальные описания эпохи: от мебели до эталонов красоты, от пренебрежения к французской культуре (она обвинялась в чрезмерной распущенности и привитии дурного вкуса) до манеры выражать собственные мысли. Иногда замечаешь, что скорее исследуешь роман, пытаешься выделить в нём закономерности и отклонения, культурные и литературные особенности, чем наслаждаешься прелестью разворачивающегося в твоей голове представления. Наверное, это называется "синдром критика". Например, мне бросился в глаза литературный прием, который я встретила впервые (либо раньше не обращала внимание на подобное). Так как роман ведется от лица главной героини, мысли и переживания других персонажей выражаются в их монологах, в которых они говорят о героине как бы в третьем лице.

Заключение :D

Меня, как человека, принадлежащего эпохе минимализма, утомили подробные описания интерьеров и природных ландшафтов, хотя вторые, несомненно, имели свою весомую роль: они оттеняли настроение главного героя, позволяя глубже проникнуться его индивидуальностью. И всё же я смею предположить, что современной литературе по большей части чужды описания солнечных переливов, она минималистична в описании внешней среды, она направляет свой взгляд на внутренние мысли и переживания героев, либо же на действие.

Вот как это - трепещущие звёзды?

Books.

Выбор книги - это воистину самый мучительный выбор на свете. Если выберешь правильную, подходящую нынешнему состоянию духа и способную разбудить лучшие стремления, вызвать новые размышления, что-то изменить, чему-то научить, перевернуть с ног на голову устаревшие, непонятно откуда берущие корни установки, то чтение доставит удовольствие, а книга принесет глубочайшее удовлетворение. Если же выбрать неподходящую книгу, не соответствующую внутреннему вектору, то чтение обернется мучением, и все эти страдания не взрастят благоухающих плодов в мыслях и чувствах читающего.

А ещё бывают книги, которые человеческий ум, отделенный от автора несколькими столетиями (или тысячелетиями), уже практически не способен понять. Бывают так же и книги, принадлежащие к тому же поколению, что и читающий, и тем не менее противные для ума.

По всем этим причинам мои предпочтения в книгах всегда волнообразны. То я взахлёб читаю научно-популярную литературу по квантовой электродинамике, крионике или эволюционизму, и нет мне ничего милее, чем все эти теории, идеи, факты и исследования. После всего разнообразия впитанной информации о внешнем мире мой голод переходит на философию, и, когда мой мозг окончательно устаёт от попытки познать и осознать Вселенную и человека в ней, я беру в руки художественную литературу и позволяю ей увлекать меня в несуществующие реальности и отвлечь от той, в которой пребываю я.

Книги - научные, философские или художественные - способны вызвать жаждущий знаний ум на дискуссию и бросить в удобренную стремлением к просвещению почву семя совершенно нового представления о мире.

За это я люблю чтение. И поэтому, наверное, нахожу чтение по-настоящему активным видом деятельности. Ведь только та деятельность активна, которая мотивируется изнутри и не подвержена внешнему давлению, которая "не вынуждена". Человек, сидящий в спокойном состоянии и размышляющий, медитирующий - вот по-настоящему активный человек.

Zitat.

Die Gesellschaft lebt von den produktiven Beiträgen ihrer Glieder und Wohlstand, Sozialwesen, Kultur und technischer Fortschritt entwickeln sich entsprechend diesen Beiträgen. Aus dieser Sicht ist der einzelne Mensch mit seinen Fähigkeiten und Beiträgen ein Mittel zum Zweck, und die Aufgabe des Bildungswesens ist es, ihn mit den Fähigkeiten und Fertigkeiten auszustatten, die ihn zu einem möglichst nützlichen Glied der Gesellschaft machen.

(c) "Deutschland schafft sich ab", Kapitel 6 "Bildung und Gerechtigkeit".

Общество существует за счёт продуктивных вкладов в него своих членов, и благополучие, система социального обеспечения, культура и технический прогресс развиваются соответственно этим вкладам. С этой точки зрения, отдельный человек с его способностями и навыками есть средство достижения цели, и задача системы образования - снабдить его такими способностями и навыками, которые превратят его в как можно более полезного члена общества.

Politisch inkorrekt.

С каждой новой страницей я удивляюсь повальной негативной критике той самой скандальной книги Тило Саррацина "Германия самоликвидируется". Я осилила уже половину и не нашла там ни одного громкого лозунга, одни сплошные графики и разъяснения. То есть, чтобы негативно отзываться о книге, её нужно 1) хотя бы прочитать и 2) попытаться понять, и эта задача отнюдь не из лёгких, ибо абзац за абзацем приходится буквально продираться сквозь термины типа нормального распределения Гаусса, добавочной стоимости и прямого маркетинга. Я не хочу выдвигать никаких суждений в сторону среднего уровня интеллектуальности среди немцев, но... Серьезно.

Я не увидела в этой книге расизма, дискриминации или оскорблений. Вся книга целиком - это попытка свежего, незамутненного либерализмом, гуманизмом и недалёкостью взгляда на настоящее и будущее экономики.

Сейчас я, например, читаю его критику утверждения, что "работа кончается". На примерах он показывает, как глобализация и технический прогресс влияют на формирование рынка труда, и аргументирует своё мнение сравнительными диаграммами.

Знакомство с этой книгой для меня постепенно становится своеобразным датчиком в немецкой среде, по которому я могу распознать людей, которые пассивно формируют своё мнение, страдают неумением отделять факты от желаемого, а также полным нежеланием думать. Саррацин - это немецкий Пастернак двадцать первого века. "Не читал, но осуждаю".

Говорить в слух о реальном положении дел в обществе и подвергать критике его основные устои - неприлично и политически некорректно. Думать и иметь своё мнение - это дерзость, которая карается и в самых развитых цивилизованных странах. 

Die Bezeichnung von Armut im Sarrazins Buch.

Я, в рамках привычной грандиозности своих задумок, хотела написать большой-большой пост про книгу немецкого политика, бывшего сенатора по вопросам финансов и дядьки с критичным взглядом на вещи Тило Саррацина "Deutschland schafft sich ab" или "Германия самоликвидируется". Но похоже, что придется писать о нём кусками, потому что книга большая и содержательная, и всех мыслей в голове просто не удержать.

Как упоминалось (а может, и забылось упомянуться), в немецком социально-медийном пространстве эта книга подверглась неистово жестокой критике, и даже, скорее, не критике, а оскорблениям, потому что по-настоящему конструктивной критики с содержательными возражениями там было крайне мало. Кроме того, как пишет Саррацин в предисловии к новому изданию, и как признают многие немцы, книгу прочитали на самом деле немногие. И зря, потому что немецкая толерантность и политкорректность, привычно противопоставляемая острой постановке проблем, не является разумной тактикой. Я, как и Саррацин, считаю, что проблемам нужно смотреть в лицо и не обижаться на статистические истины.

Например, мне очень, очень нравится, как Саррацин пишет о бедности в Германии. Заголовком к этой теме может быть фраза: "Nicht die materielle, sondern die geistige und moralische Armut ist das Problem", что переводится как "Проблемой является не материальная, а духовная и нравственная бедность".

Он рассматривает под лупой проблемы уровня жизни так называемой "Unterschicht", нижней прослойки общества. Он пишет, что бедные действительно статистически умирают раньше, но от бедности ли? В Германии люди, живущие за гранью бедности, получают пособия, льготы на проезд и пользование музеями и библиотеками (к этому я ещё вернусь), стандартное, то есть совершенно такое же, как и средний слой населения, медицинское обслуживание и страхование.

Тем не менее, у выходцев из нижних слоев общества больше проблем со здоровьем, а у детей больше проблем с обучаемостью, успеваемостью и мотивацией.

А дело всё в том, что проблемы со здоровьем, по большому счёту, очень тесно связаны с поведением, а часто зависят от него напрямую. Саррацин приводит интересную таблицу с планом питания на три дня, который могут позволить себе и люди с низким доходом, состоящий только из полезных и питательных компонентов. Ведь избыточный вес - один из основных (как ни странно) показателей бедности - происходит из неправильного питания и малой подвижности. Алкоголь и сигареты - такие же частые маркеры нижней прослойки населения (что показательно и для России) - приводят к циррозу печени и раку лёгких соответственно. Неправильный образ жизни в целом приводит к проблемам с сердцем, сосудами и костями. Что касается низких результатов детей в школах, то проблема здесь не в том, что эти дети "бедные", а в том, что родители их нарожали, а заниматься ими не хотят и не умеют. Большинство таких родителей не имеют ни малейшего представления о том, как воспитывать ребенка, чем его кормить и как развивать. Дети, не получающие дома достаточной поддержки, а так же никакой информации о том, как нужно вести себя в обществе, что хорошо, а что плохо, и вообще что такое будущее и кем можно стать, если всю жизнь только тупеть, а потом пить и курить во время беременности. И все эти симптомы бедности на самом деле не имеют никакого отношения к бедности, ведь даже в России, будь не ладен уровень её медицинского обслуживания и жизни в целом, у людей (и в особенности их детей) есть возможность заниматься спортом, правильно питаться и вести здоровый образ жизни. Библиотеки в России по определению бесплатные, музыкальные и художественные школы и спортивные секции - вполне доступные.

Если у людей есть бесплатный доступ к образованию (причем, нужно заметить, возможность получить бесплатное образование существует на всех его уровнях, вплоть до такого высокого, что мозг начинает тянуться к солнцу и пятки от земли отрываются), книгам, интернету (пусть и не дома, а в библиотеке), музеям и галереям, многочисленным бесплатным семинарам по ораторскому искусству, педагогике и тонкостям воспитания детей, практически всем интеллектуальным ценностям и достижениям общества, то почему люди не развиваются? И этот вопрос выходит далеко за границы бедности, ибо материальное состояние индивида лишь частично соотносится с уровнем его интеллектуального развития.

На этот вопрос у меня нет никакого ответа, кроме как: человек по природе своей стремится к телесному и духовному саморазрушению и деградации. И бедность в странах с такой развитой социальной системой, как Германия, это лишь уютная поза, в которой проще скатываться в бездну, отмахиваясь от светлого будущего своим разбитым корытом.


P.S. К слову о бесплатном доступе к образованию и средствам к саморазвитию, нашла у дружественного блогера Юлии-непарижанки ссылку на бесплатный образовательный портал. +1 к моей теории.

Thilo Sarrazin.

Ein durch Realismus und Sachverhaltskenntnis geprägter Pessimismus ist allemal besser und für die Zukunft zielführender als ein durch Wunschdenken, Unkenntnis und dadurch geprägte Fehlentscheidungen stehen nämlich am Beginn der meisten vom Menschen verursachten Katastrophen.
(c) "Deutschland schafft sich ab" von Thilo Sarrazin
Пессимизм, сформированный реализмом и пониманием положения вещей, в любом случае лучше и целенаправленнее, чем оптимизм, сформированный невежеством, принятием желаемого за действительное и отсюда следующих ошибочных решений, которые стоят в начале большинства катастроф, причиной которых является человек.

Я уже предчувствую длительную и плодотворную дискуссию с книгой Тило Саррацина "Германия самоликвидируется", результатом которой, похоже, будут исписанные замечаниями и комментариями поля на страницах издания, а также большой пост-рецензия.

Napoleon's buttons.

Мне очень повезло, что я наткнулась на эту книгу, потому что [надеюсь, мне просят, что этот аспект стал для меня более ценным, чем содержание как таковое] эта книга открыла мне совершенно новую историческую перспективу, о которой я не задумывалась [и о которой мне никто не предложил задуматься] ни в школе, и ни на одном из курсов истории в университете. Эта книга, конечно же, была для меня яркой экскурсией в чуждый мне мир химии, но самое главное - она вызвала у меня глубокий интерес к порой незаметным, неявным мелочам, запускающим механизм исторических причинно-следственных связей, меня впечатлила её идея рассмотрения человеческой истории сквозь призму влияния на неё свойств отдельных химических элементов или грандиозных открытий в области химии и физики, а так же влияния экономических процессов, основанных на самых простых человеческих потребностях, как, например, тот факт, что спрос на сахар и хлопок стимулировал использование рабского труда и переселение миллионов чернокожих американцев в Новый Свет.

Я уже давно замечаю, как с возрастом разрозненные знания, хаотично собранные в моём мозгу, постепенно обрастают гиперссылками и общим смыслом. И это навело меня на мысль о том, что именно этой связности не хватает школьному образованию. Как много дат, имён и ничего не говорящих названий мне пришлось выучить, чтобы не завалить выпускной экзамен по истории, и не потому, что я двоечница, и все школьные годы проспала на задней парте, а потому что всё, что нам рассказывали на уроках, не обрастало в моей светлой голове никакими логическими нитями и никак не связывалось с реальностью, то есть, большая часть полученных мною знаний не имела под собой некой наглядности, её отношение к жизни и окружающему миру казалось мне таким же сомнительным, как вообще вся российская система школьного образования.

А ведь было бы так здорово, если бы все школьные предметы были интегрированы друг в друга, а не существовали обособленно, чтобы они создавали в сознании ученика полноценную картину о том, как функционирует окружающий его мир, и чтобы эта картина имела как можно больше общего с действительностью. Или, по крайней мере, учила его извлекать мудрость и мораль из полученных знаний.

Удаленность школы от реальной жизни оглашалась ещё за много десятилетий до моего рождения, просто, получив этот опыт лично, я со временем прихожу ко всё более глубокому понимаю того, в каком направлении школа должна измениться, чтобы людям потом не пришлось нагонять десяток лет, потраченный на изучение чего-то совершенно абстрактного и непонятного.

P.S. Всем советую к прочтению! Бензольное кольцо спасёт мир!